Роман Шеркин
Неизвестный Израиль
Copyright © 2011 Roman Sherkin
All rights reserved
ISBN 978-1-4657-0673-7
Published by L&L Publishing
содержание
1 начало нового или продолжение бывшего
2 мои фирмы, порт, заводы
3 и опять заводы в Израиле
4 и снова заводы заводы
5 разное о том же
6 там же и то же
7 Тюрьма в Израиле
8 возвращение
9 в Израиле - 2000..
10 день за днём идут года…
11 как это было
12 жизнь,работа, люди
13 люди, работа, жизнь
14 работа, люди, жизнь
15 Война войной, а жизнь продолжается.
17 ..ну как им оъяснить, что в темноте я не согласен
жить…и взор лукавой милой, вот два достойных повода, чтоб жить. ( О.Хайям)
18 заводы бывают разные. Маленькие и ещё меньшие.
20 я - фрезеровщик. Поиск работы.
22 утро
24 «Авив - Моше»
25 последний на сегодня завод. «Адлер - Фрид».
26 ошибка или повезло…
27 поход – поиск.
1
------------------
В ночь на 15 октября 1992 года самолёт,
на борту которого находились моя мама,
я, колли Берри и ещё немало людей и
немного собак, вылетел из минского
аэропорта в Израиль.
В хвосте самолёта,
последние четыре ряда кресел, занимали
те, кому разрешили взять своих питомцев
в салон. Собаки, лучшие друзья человеческие,
которые такого разрешения не получили
– а всё зависело от их вида, размера и
проявления самодурства чиновников от
администрации, летели в клетках в
багажном отделении. Даже представить
такой полёт своего любимца – это
ужас!!!
Берри жалась к ногам, поскуливала.
Я гладил её, говорил слова успокоения,
стараясь не думать о происходящем. Мама
тоже преодолевала своё оцепенение, а
рядом присходили такие же малые и большие
трагедии человеческих душ.
Прилетели
ночью. Пять часов держали всех в
аэропорту Бен–Гурион. Для собак выделили
малый зал, где можно было им подвигаться,
справить нужду. Некоторые собаки это
делали. А некоторые….как и наша Берри,
не могли себя переломать – в помещении
НЕЛЬЗЯ ЭТОГО делать, скуля и повизгивая,
они наворачивали круги, тыкались носами
в двери, оглядываясь на своих хозяев –
мол, что за издевательство?
Но всё
имеет своё окончание и начало. Оформив
документы, нас выпустили (спустили?) на
волю.
Ночной город. Вспышки реклам.
Машины, блестя боками, проносятся вдали.
Пальмы. Тепло.
Мама, я, Берри и два
чемодана вышли к встречающим. Берри
рванулась на газон – пописать. К ней
рванулся Марик – брат. Она справила
своё дело и попала в объятия брата.
Только потом мы обнялись с ним, его женой
Риммой.
Ночная дорога по ЗАГРАНИЦЕ.
Марик,Римма и Аллочка уже полтора года
тут. Месяц назад появилась первая
в их жизни машина. «Субара». Брат за
рулём. Он везёт нас в Хайфу.
Зрение
мечется и какое то ссуженное. Невозможно
всё видеть, слушать разговоры, воспринимать
реальность. Полубред, полусон. Страх.
Радость. Ожидание неведомо чего. Печаль.
Грусть, грусть, грусть….пустота на
сердце….
Всё!!! Мы приехали.
==================
Первый месяц жили у
Марика. Он работал первый год на стройке.
Воевал с рабочими арабами. Римма мыла
посуду в ресторанчике. В зимнее время
поморозила пальцы холодной водой.
Пришлось искать другую работу. Брат
получил травму – трубой придавило
ребро. Оправился и продолжал работать.
К нашему приезду он уже трудился на
маленьком заводике в черте города. Всё
таки за спиной два года токарем и
затем инженером по приспособлениям, на
минском ПО «Горизонт». Заводик! Хозяин
и двое рабочих. Два станка программных
– фрезерные СНС, один конвенциональный,
сверлильный, пила.
В Минске, ещё задолго
до отъезда, даже не планируя его, они
стали изучать компьютеры. Оба же –
инженеры. Граммотные, из тех, кто учился
полностью без всякой сторонней помощи.
Над ними подшучивали – мол, пустое дело,
при наших то темпах освоения нового.Что
сказали бы теперь те шутники.
Берри
отъезд Марика без неё долго ему
не прощала. Он приходил с работы, она
позволяла себя обнять, потом уходила в
дальний от него конец комнаты. Так
длилось с месяц. Потом простила.
Через
месяц мы с мамой и Берри сняли неподалёку
квартиру.
Как то кушали на кухне. Мама,
я, Аллочка у нас была. Говорили о погоде.
--
сегодня жарко, похоже, - сказал я. Алла
ответила:
- сейчас узнаем.
И высунула
руку в окно наружу.
-- Ага, жарко.
Я
решил проверить метод и сделал так же.
И точно. За окном руку охватило не просто
тепло, как раз солнце в этот момент
смотрело на нас. Руке стало
жарко!!!
============
Зашёл в маленькую
парикмахерскую.два кресла, зеркала,
хозяин – седой сухощавый мужчина,
смуглый, маленького роста, но смотрящий
свысока на входящих – умеют так некоторые.
Показываю ему денежку – пятьдесят
шекелей, делаю рукой движение к себе
от себя – мол, разменять бы. Он, с серьёзным
выражением по русски, с акцентом
кавказским:
-- что хочешь?! разменять?
--
да, пожалуйста.
Он берёт денежку,
поднимает её и смотрит на свет. Я ошарашен
недоверием:
-- да хорошая она, свежая,
только нарисовал.
-- Вы, русские, всё
можете!!!!
Он разменял мне мелкими.
Я вышел на солнечную улицу. Даааа, надо
было приехать в Израиль, чтоб узнать,
что я – русский, а не еврей, как мне
иногда указывали в прошлом.
=================
Вечер. В кафетерии сижу за
столиком с товарищем. Столиков тут всего
лишь пять и стоят все рядом. За соседними
молодые арабы, парочка, дальше ещё
компания. Я пью кофе, товарищ вино, гул
разговоров иногда перекрывает чьё то
восклицание или смех. Все курят. Я тоже
достаю свои. Папиросы!! «прима» то
закончилась, достал из последних своих
запасов папиросы, пора переходить на
что то местное. Закурил. С соседних
столиков, заметил, в мою сторону
повернулись головы. Товарищ, который в
стране уже несколько месяцев, улыбнулся.
Объяснил мне – они не привыкли к таким
крепким запахам сигарет. Объяснил
соседям – зе сигария ми руссия. – это
сигарета из России.
Я затушил папироску.
Взял из его пачки. Из сидящей за
столиком слева от меня группы арабов,
один улыбнулся и на ломанном русском
сказал – так хорошо. Папиросы – крепко,
реах – запах.
Я ответил – да. А крепко
– хорошо. Помогает. (подумал – поймёт
ли?).
- что помогает?
-- мне зуб болит.
Папироса помогает.
Сказал я это не
тихо. И тут за соседними столами все
засмеялись.
Позже товарищ мне объяснил
причину смеха. «зуб» по арабски, это
мужской половой орган.
(это что же,
смешно, коль ТО место болит? Кому как,
конечно. Или смех того же рода, что
и при падении человека на льду или со
стула? Чувство юмора, выходит, в чём то
схоже с нашим).
===============
Я шёл по
улице Нордау. Это одна из прогулочных
улочек. Была когда то. Малый бизнес и
разрешение на проезд по ней машин
превратили её в уже не прогулочную, хотя
и несколько необычную, улицу.
Пятнадцатый день в стране. В руке пакет,
в кармане новый документ – о том, что я
житель страны – теудат зеут, в голове
вопрос – где же тут какой нибудь
спортивный зал?
Вижу арку сбоку,
на ней нарисован человечек, с руками и
ногами разведёнными в стороны. Что то
спортивное в нём есть. Подхожу к старичку,
торгующему булочками в лавке рядом.
Тыкаю пальцем в нарисованного человечка
– какая невежливость!!! – и спрашиваю:
--
Спорт?
Старичок кивает головой:
--
Спорт, спорт!!!
-- а по русски там
говорят?
-- да, да….
-- спасибо!
И
повернул под арку, подошёл к большой
стеклянной, из чёрного стекла, двери.
Нажал кнопку звонка. Дверь открылась.
Весь проём двери заслонила фигура
парнишечки. Он внимательно кинул на
меня взгляд, кивнул головой – мол,
проходи, посторонился.
То, что я увидел
в маленьком свободном от его плеч уголке
там, внутри, ещё до того, как он посторонился,
моментально дало мне объяснение – куда
я попал. Но не остановило это меня
и на автомате зашёл.
Я попал!!!
Там
на диванчике сидела девушка. Чёрные,
выше колена, сапоги, миниякобыюбка,
обнажённые плечи, руки, да и остальное
не очень то и скрыто, макияж – всё ясно
и понятно – я попал!!
И назад ноги не
идут, и вперёд не идут – закаменели!!!!
Она
встала – привет!- пойдём!
Взяла меня
за руку и повела.
Мы зашли в маленькую
комнатку. Сбоку – диванчик, с другого
– высокий, по грудь, стол. Массажный!!!
Моментом в памяти прыгнуло: в минских
газетах писали, что в Израиле массажные
кабинеты – места, где не массаж делают,
а где работают «жрицы» любви, весёлые
работницы гениталий.
Девочка говорила
по русски. Первым делом она взяла с меня
150 шекелей. Так я узнал, что в этом деле
– вначале деньги, потом остальное. По
тем временам, взяла она много с меня. А
чего не взять было. Я что, знал, много
это или мало.
Она разделась. Зашла в
душ. Мне весь настрой продолжило убивать
лицезрение синяков и царапин у неё на
ягодицах и бёдрах.
Когда она вышла и
подошла, я опять был окаменевшим. Внутри.
А вот снаружи – увы, ничего не выдавало
внутреннего состояния. (или наоборот?).
Девушка старалась. И так, и эдак, и тем,
и этим. Профи, а вот ничего не может
сделать. Я весь красный, взмок, хоть и
без одежды уже. Конечно, уже не мальчик.
Не скажу, что много раз не мальчик, но
всё таки всё таки….однако, так вот за
деньги у меня опыта тогда не было. И
психосклад тонкий, несмотря на многолетнее
пьянство. И здоровье нормальное, всё
таки полтора же года перед отъездом не
пил.
Вобщем, каким то образом я очнулся
и решил взять дело в свои руки, не в
прямом смысле, деньги то отдал и никто
мне их уже не вернёт.
Я скомандовал –
ложись. Показал на этот высокий стол.
Разместился рядом. Закрыл глаза и стал
мысленно себя уговаривать – что рядом
любимая дева, что всё хорошо…не сразу,
но всё же природа взяла своё. Совершив
всё, что надо, оделся и направился к
двери поскорее. Девушка окликнула –
пакет забыл. Выскочил я оттуда на свежий
воздух мокрый, весь в поту, красный,
колотун внутри.
И чего бы это?
Позже,
как то встретил её в городе. Обычная, не
знаю насколько правдивая история: она
из Киева, есть ребёнок, не смогла найти
(??!!) работу и вот занялась ЭТИМ.
А
только не раз впоследствии сталкивался
я с различными рассказами на эту тему,
не в массажном кабинете, в застольях,
и, почему то, у всех такие жалостливые
истории. Ни одна так и не сказала,
что на самом деле толкнуло на подобную
тропинку.
А этот дед, который «спорт,
спорт, да..да..руссит…» мне не забылся
до сих пор, а ведь прошло то уже восемнадцать
лет.
===================
Из комнаты, где стояла
кровать, дикий крик:
--- АААААааааай!!!
Бегу
туда. Возле кровати в углу фаланга,
чёрный мохнатый паук размером с
ладонь. Зрелище – ух! А только тут не до
смотрин. За меня сзади мама хватается,
за ней Алла с криком – убей его!! Убей
скорее!!.
За Аллой жмётся скуля и поджав
хвостик Берри. Мне тоже страшно, а
куда деваться. Скинул туфель и прыг
вперёд – ба-ба-бааааах!!!!!!
Герой!!!
Медаль не дали, компот пили все вместе,
Берри отказалась в пользу чистой воды.
=============
Марик привёл нас в большой
магазин. Три этажа, эскалаторы, поручни
яркого сочного зелёного цвета, блеск
высоких, до потолка, прозрачных
перегородок, рекламы, витрины, толпа
народу, но никто не толкается, не спешит.
В детском отделе удивительные атракционы,
автоматы – сам бы поигрался, а на втором
этаже вообще обалдеть. Октябрь месяц,
в Израиле на улице хамсин – ветер с
пустынь, 27-30 градусов жары, сушит внутри
и снаружи. В магазине хорошо – мазганы
сильнейшие. Но то, что увидели – это что
то. каток! Катаются молодые, пожилые.
Римма рассказала – как то с Мариком и
Аллой пришли сюда. И в камере хранения,
в шкафчике, который им назначили, нашли
автоматный магазин с патронами. Видно,
кто из солдат забыл. Отдали его дежурному.
Ведь за потерю такого судить могут.
А
раз в газете было – на перекрестке, у
светофора, нашли автомат. На какое то
время в армии изменили правило, выпускать
в увольнительные и отпуск солдат с
оружием. И то верно – как то непривычно
– идешь по улице, а навстречу пацаны с
автоматами в гражданке. Но, терракты и
политика и положение – теперь всё опять
так же – и это правильно. Молодняк не
весь такой забывчивый, а без оружия –
увы, очень опасно солдату. Жизнь доказала,
не раз, а много много раз – оружие при
военном не оказывается без действия в
нашей тутошней мирной жизни.
Марик
вёл нас по магазину, мама говорила с
Риммой. В какой то момент брат произнёс:
--
знаешь, никогда раньше не знал, что
бывает так приятно иной раз зайти в
магазин и что то купить.
=============
Чудеса
жизни. На третий день в стране, на рынке,
встретил парнишку. Бывшего соседа по
дому в Минске. Он тут уже три года.
==========
Марик с Риммой перебрались в Нацерет.
А мы смамой продолжали жить в своей
первой съёмной тут квартире в Хайфе.
Я
ходил в ульпан – курсы обучения языку.
И нашёл заводик, где начал работать. О
этом позже. У мамы проснулось знание
идиша. Такое тут часто случается. Человек
много много лет не говорящий на идище,
вдруг начинает и довольно таки неплохо.
=============
Линия метро, подземная,
небольшая. Семь или восемь остановок.
От нижнего города на гору Кармель.
Вагончики цветные, чистые. Кондиционеры
гонят прохладный воздух. Я катался для
знакомства с этим видом транспорта
в Хайфе. На мне рубашечка с короткими
рукавами. Девушка рядом сидящая, на ней
кофточка, улыбнулась и спросила:
-
не холодно?
- нет!
Она посмотрела
внимательнее:
-- только приехал?
Откуда?
-- да, из Минска.
- понятно.
Через два года, в августе месяце, гуляя
по вечерней Хафе с приехавшей в гости
моей женщиной (официально, только
официально, бывшая жена), приведя её на
смотровую площадку Университета, я
замёрз, по мне бегали мурашки от ветра
с палец. А ей было хорошо. Только ведь
приехала. Зато днём она с мамой из
тени в тень перебежками. О этом визите
тоже позже рассказ.
================
У меня
был телефон человека из АА – анонимных
алкаголиков в Хайфе. Он привёл меня на
группу. Ивритоговорящую, но с понятным
мне духом АА. И на англоязычной
побывал.
Встретился с парнем из
Смоленска, который тоже только приехал,
и тоже знакомого с АА, московским.
Увы,
он не только сорвался. Он умер через пол
года.
А я сорвался через три
месяца.
========================
2
========================
О дальнейшем я буду рассказывать в том же стиле, как это делал и ранее. Теми картинками, которые сохранились в памяти. Только периодически буду напоминать о том, что всё происходило на фоне опять таки периодических пьянок, которые со временем становились всё более то частыми и продолжительными. С 93-го по 99–ый, перерывы между ними стали от недели до двух с половиной месяцев, последнее весьма редко. Так было до десятого сентября 1999 года.
==================================================================================================
Три первых месяца были наполнены новыми впечатлениями, эмоциями. Не оставлявшими времени для раздумий. Да и, честно говоря, какие раздумья у мозга, не привыкшего к систематической работе мышления? К обобщениям, анализу, делать выводы и видеть что то впереди, кроме как в непосредственной близости у собственного носа?
===
Разговор на перекрёстке.
-- Тагид ли (скажи мне), бе-ва-ка-ша!( пожалуйсто)(ууу-ффф!). Эйфо (где) ре-хов…(улица)(оох!уууф!!) (как же эта улица называется, что мне нужна)……
-- Да ладно, говори по – русски.
--оо, хорошо то как, а то замучился.
-- сколько в стране?
- месяц.
-- понятно.
-- потому, что языка не знаю?
-- да нет. Чувствуется по виду. По взгляду. Со временем сам сможешь отличать «свежих» от других.
=========
В ульпане (курсы иврита) дикая система обучения. Одно дело, понятное, языковая среда. Но чтобы преподаватели не знали языка обучаемых? Как тут учиться? Но, учились. Не все, однако многие. Всё зависит от желания, проявляющегося в занятиях и дома и всюду (думаю, это так и в любом деле) и понимания целей.
Слышал и о забавном. В одной группе парнишка из Одессы. Так ему для общения хватало трёх-четырёх слов. Поразительно, но факт. Характер такой, что мог где слово, где мимика, где жест и его понимают.
И, к слову. Когда выпьешь, снимаются тормоза – уходит стеснение, и говоришь что на иврите, что с арабом – и всем ясно, о чём речь.
А бывало, в последующие годы и так. Человек знает иврит, грамматику, словарный запас велик. А говорить не может с местными. Внутри стена. Он стесняется своего, якобы, незнания.
Встречал людей и таких, которые говорят, и при этом просто таки очевидно, как они себя внутри преодолевают.
Не только касательно языка, сталкивался и в других вопросах, в тех же попытках осознать программу анонимных алкоголиков, в вопросах рабочих, связанных с работой на оборудовании. Люди привыкли делать правильно, а правильно – это так, как НАПИСАНО в книге, как авторитет сказал. И это всё наряду с отрицанием авторитетов и царей. Для евреев и в толмуде – не сотвори себе кумира. И икон потому не имеется с ликами. Однако, жизнь и воспитание советские. Авторитеты, командиры и начальники впереди. Всегда правы и точка.
Да. Отвлёкся.
Иное дело я на работах первые годы. Мне хватало, для общения в ивритоговорящей среде, того, что у меня имелось.
Сколько то слов языка, знание профессии, умение читать чертежи, плюс жестикуляция.
Как то через годы, был такой момент, решился пойти в ульпан бет – следующий за ульпаном алеф по степени развития знания языка. Я мог говорить с преподавателями, да, они поправляли зачастую, улыбались, но понимали меня. Я их труднее. И были там в группе люди, которые сразу после алеф пошли в бет. Словарный запас у них, и грамматика языка, законы построения фраз и слов – всё знают. А преодолеть внутренную скованность – увы, говорить они могли только друг с другом.
Такие стенки внутри встречал я у некоторых женщин в отношении различных форм появления близости, в себе в некоторых вопросах.
Опять отвлёкся.
=======
Ночной бар на прогулочной улочке Нордау. Парень – охранники из Харькова.. Разговоры, разговоры. Я повёлся (был готов к этому?!) и с того момента началось моё питиё.
Продолжал ходить на группы АА ивритоговорящие. Попробовал с одним товарищем организовать русскоговорящую, долго не продержались – никто не приходил, я срывался периодически. Русскоязычная группа АА прекратила тогда своё существование. Я продолжал приходить на ивритоговорящую
Тогда же, не прекращая посещать ульпан, смог найти свою первую работу.
=============
Разговорился как то со сторожем Театрона ( так здесь называют здание театра). Он в стране уже лет пятнадцать. Прикончили бутылочку. Хорошо побеседовали. А позже, через своего знакомого, он договорился и я три ночи дежурил на одном складе в Нижнем городе. Только три. Потому, что кроме первой, ночью ко мне приходили две знакомые женщины из ульпана и мы пили. Только пили. Ничего боле. Хватило и этого, чтобы эта моя первая в Израиле работа прекратилась.
Увы.
=========
Уже осмелев, через другого знакомого получив информацию о работе в порту, смог попасть туда.
О этом знакомом. Он, с годами, из советского инженера превратился в настоящего ортодоксального верующего еврея, на мой взгляд: для защиты себя любимого от этого мира, ну да его выбор это, а его жена – настоящая красавица из Рязани, русская, выбрав сохранение семьи и будущее детей, прошла все необходимые процедуры и также стала настоящей ортодоксальной еврейкой. Возможно, я не совсем правильно их называю – в плане религиозности, никогда особо не вникал в эти вопросы.
В порту также проработал три дня. Но в этот раз потому, что именно на три дня и брали.
Ребята, с которыми работал, научили меня, как отличить корабль российский от других, не по флагу или названию. На палубе, чаще так, или в трюме, будут одна – две, как минимум, машины. Автомобили. Их покупают на западе, ввозят, как личный транспорт, в страну и продают – выгодное это дело!!!
Наша бригада лопатами очищала грузовые трюмы. После выгрузки какого то сыпучего материала, в трюм, огромный, кран опустил трактор. Он, где мог, сгрёб остатки в кучи. Нам только надо было вовремя уворачиваться и не попадать под колёса и ковш. А затем мы по углам, по стеночкам, где трактору своим передним ковшом было не подобраться, лопатами добирали оставшееся. Мы работали в бумажных «намордниках» - масках, иначе дышать было невозможно, пот нельзя было вытирать – место протирания сразу же получало раздражение кожи. Заметил тогда же, как представитель какой то службы фотографировал постоянно состояние места, процесс. Это для отчётности кому то от кого то и для страховки. Для нас подобное было таки необычно.
Часть бригады, состоящая из мароканцев и эфиопов, нанятых так же, как и мы, работать на такой работе отказалась – грязно. Уж не знаю почему, их не увольняли, они ждали на берегу иной работы. А во время перекуров к нам подходили ребята – матросы с этого судна, спрашивали, как жизнь в Израиле. Почему в суббота тут нерабочий день..
На другой день работали на красавце белом пароходе, по виду точно с картинки о туристических путешествиях..Это снаружи. А внутри... Там оказался огромный трюм, мы сгружали с грузовиков длинные пластиковые трубы. Я до этого знал о разном пластике, но такого не видел. Трубы, длиной метров по десять, пятнадцать, падали иногда с машин. При этом они изгибались на девяносто градусов. И не ломались. А выпрямлялись в исходное состояние. Форма то формой – понятно, что имеется запас жёсткости, но девяносто градусов изгиб – и ничего. И всё хорошо!! Удивительно!
Чувство контраста помню. Того, что снаружи и внутри. Шум моря, волны плескались о борта, гул порта. Какая иная и чужая жизнь. Чужая? Чужая и моя.Как говорится, два одном.
Третий день был, по сравнению с предыдущими, лёгким. Нас отвезли куда то на край порта и мы там ремонтировали тару, наводили порядок с ящиками.Учились пить воду так, как местные. Не прикладывая ёмкость с водой к губам, а приподняв и направляя струю воды в рот. Пообливались, да это и неплохо – хамсин, ветер с пустыни, жаркоооо….а ведь по календарю – зима.
Дожди начались только через пару месяцев. Вот тогда уже и было то, что здесь зовётся зимой.
Первое понимание порядка оплаты. Деньги нам выдали через две недели. На проходной, по списку.
===========
Продолжал ходить в ульпан. Стал только реже это делать. Искал работу.
Нашёл. Опять на пару дней. Перевозка вещей с одной квартиры, на другую. Обрёл полезные навыки. Коробки одна на другую, высота метра полтора – два над головой. Перехватываешь по особому их верёвкой и несёшь. Тут ещё важно не уронить. И иметь железные ноги. Ибо всё же по ступеням, по ступеням, вверх, вверх….чтоб пот глаза не заливал, повязка тряпочная на лоб.
Дааа, грузчик то не простая работа. Не только – морда ящиком, руки крюком – грузчик.
А что просто? Просто ничего не бывает.
===============================
Все остальные мои места работы были уже на заводах, их на сегодня (2010 год) набралось чуть менее пятидесяти. ( и в книгу Гинесса никто не заносит). Раза три четыре, в последующие годы, ещё работал не по специальности. Порт и перевозки повторялись, раз стройка, раз слесарем, раз билеты продавал на автостоянке у пляжа. О этом рассказ позже.
============
===================
========================
Первое место по специальности, я ведь фрезеровщик.
«Швав металл медуяк». Хозяин – Ицик, сам знающий все работы и граммотный фрезеровщик. Место – за хайфонским аэропортом в промзоне Блюбанд.
Завод. До сих пор это слово по отношению к тому, что им называют тут, мне неловко произносить. Хотя уже и попривык.
Первая работа – зачищать детали, тысяча штук. То есть, я сижу и надфелем – маленьким напильничком снимаю заусенец. Деталь прицела автомата. Их изготовили на фрезерном СНС – программный станок.
В левую руку деталь, размера она, скажем так, с ноготь мизинца, в правой надфиль. И движения подобные тем, какими подпиливают ногти на руках. Вжик, вжик-вжик, вввжжжиииик….И бум, голову вверх. Заснул!!! Кто нибудь видел? Вроде нет. Вжик. Вжик-вжик.Бум!! От беда то. Надо кофе попить. Это допустимо. Подхожу к столику, где стоит чайник, пакеты с солью и сахаром, банка кофе, коробка с пакетиками чая, банка с вилками, большими и маленькими ложечками, стаканы, кружки.
Беру кружку. Три сахара – люблю сладкое, две – кофе. Кипяточек. Размешать. Добавить холодной – я и мама пьём так, привыкли, а папа, помню, и брат – кипяток запросто.
Вот. Теперь можно сделать большой глоток, чтоб организм пробрало вкусным.
Ой-ёй-ёй-ёй, уххх, тьфу-тьфу-тьфу….
Когда я зол, плохо собой могу управлять, невнимателен. К тому же читаю на иврите слабо.
Три ложки соли было в моём стакане.Пакет с сахаром и пакет с солью - похожи.
А глоток то большоооооой сделал……
---------------
Местный парнишка, он тоже фрезеровщик, и я переодеваемся в гардеробе. Увидел на плече татуировку. Там у меня памятник в виде креста. И надпись – Кушка. Служил там.
Парнишка пытает – ты еврей?
-- да, еврей.
-- а это что?
Крест – символ христианства, а не иудаизма.
-- ну что, в армии сделал на память.
Как могу на иврите объясняю я и продолжаю:
-- у тебя вон майка в бело-синюю полоску, я же не говорю, что ты – моряк.
Не знаю до сих пор, почему то для местных нет ругательства страшнее слова – «маньяк». Оно вовсе для них не имеет того же смысла, что для русскоговорящих. А значит что то иное. слово "моряк" и слово "маньяк" для этого пацана похожи, по звучанию.
Парнишка не полез в драку за оскорбление. А пожаловался хозяину. Тот вызвал меня в свой кабинет, позвал давно работающего рабочего, говорящего по-русски. И обьяснил, что для него на первом месте стоит не владение специальностью или добросовестное отношение к работе, это само собой разумеется, а спокойствие в « рабочем коллективе». О как!!!
Хотя и моё объяснение ситуации принял.
-----------
Но, несмотря на вышесказанное, пришлось не раз ещё повоевать. Румын, программист на станках СНС, матерится и матерится. И никак не может въехать, что его мат оскорбителен. Особо для недавно приехавших. Потому что те, кто давно тут, привыкли. Не столько к оскорблениям, сколько к тому, что местные не осознают своего поведения в этом вопросе и значения, которого придаём мы этим словам. Для них это слова ругани, без которых тут редкий крик обходится. Восток без крика – не Восток.
Раз не выдержав, я прижал румына к стене, одной рукой держа за горло, другую отведя для удара. Подбежали ребята. Остановили. Да и не хотелось мне его бить, только что потому, что положено.
---------
Зарплата тогда была небольшая. 1992-1993 года, пачка сигарет «ноблес» – 1шекель 20 огород, а деньги мои – 6,5 шекеля в час. Для сравнения. Сейчас 2010 год. Пачка сигарет «ноблес» - 15 шекелей. На последнем месте работы у меня было 30 шекелей в час.
---------------
Двоюродный брат мой, который в стране с 71-го года, на мою жалобу, что хозяин не даёт мне работать на станке, то ли не доверяет, то ли ещё почему то, научил меня фразе на иврите: разреши мне поиграть на станке, после того, как картис (карточка, в которой отмечалось рабочее время) отобью.
Фраза ли помогла, иное что, а только постепенно я всё больше и больше времени стал работать на станке, и, как то незаметно, Ицик стал давать мне работу только на станке. Для общения по работе хватало моего слабого иврита, знания профессии, чертежей и жестов.
Но! Периодические пьянки вылились в моё увольнение.
Как то с годами попал на этот завод. Зашёл. Меня встретили хорошо.
А на пиле я увидел, что до сих пор, уже прошло то лет сколько, да, семнадцать (!!!!), там пользуются моей придумкой – подставка для длинных деталей. Ничего необычного, однако именно я её придумал и сотворил.
И приятно и грустно было.
Я проработал на этом заводе шесть месяцев.
=============
В те дни в порту стоял американский авианосец. Большой корабль. Его загружали необходимым при помощи вертолётов. Завод Ицика был метрах в двухстах от залива хайфонского. Я приехал за каким то документом, Ицика не было, тогда решил прогуляться – когда работаешь, на такое нет времени. Дошёл до моря и сел на песок , наблюдая за бегом волн, городом, видным в дымке на другой стороне залива. Надо мной шли один за другим вертолёты, направляясь к кораблю. Под ними висели на канатах большие мешки с грузами. Я встал и помахал им рукой. И вдруг с одного машины высунулась рука и помахала мне в ответ. Я её хорошо разглядел.
И меня охватил дикий восторг. С чего бы это? До сих не понимаю, но хорошо помню радость того чувства.
==========================
Неподалёку от завода Ицика я нашёл заводик двух братьев – молдован. Пришёл делать пробную работу. Деталь оказалась сложной. Её надо делать было и в тисках и на круглом столе. Два дня ушло у меня на неё. Периодически ко мне подходил один из братьев хозяев. Давал советы, как лучше делать. Я выслушивал и делал по своему. В конце второго дня, проверив изготовленную деталь, мне сказали, что я им не нужен. Часто выхожу курить, работаю медленно.
Я шёл между корпусов зданий промзоны, жарило солнце, из открытых дверей доносились звуки работ,и думал: а, может, и есть так, как «братаны» сказали? Часто…медленно…есть грешок, знаю, работаю не быстро, видел не раз, как шустро иные двигаются у станков и как быстро работают.
Но…сомнения отбросил эти. Я иначе не могу, есть то, что есть. Да и чувствовал я, работающие там уж очень какие то «оглядчивые» и тихие. Что то не так.
Позже, встречал нескольких знакомых ребят, которые там работали. Мои предположения подтвердились, они рассказали. Хозяева дают указания и не любят и не принимают возражений.
Вообщем то, правильно. Для хозяина завод – его дом, а не только бизнес, не только дело.Он проводит на заводе не смену, а с утра до вечера, а то и по ночам. И что, скажем я, потерплю в своём доме неприятие моих указаний и несогласие с моими словами? Конечно же нет! Как я хочу, так и должно быть. Мой дом!!
Но! Наняв рабочих что то делать в доме, буду ли я их учить работать? Неразумно такое.
Однако, Восток и наша логика (русскоязычных) – несовместимы. Коль по нашей логике рассуждать,то во главе угла либо всё, что важно для прибыли, либо, "я так хочу. имею право".
Но…но…но…и..и…в каждом домушке свои погремушки. И в чужой монастырь со своим уставом не ходят.
==============
«Иским». Человек сорок. По израильским меркам – не маленький заводик. Месяц работы. Фрезеровщик нужен был только для редких работ по заказам. Меня использовали как сверловщика, как подсобника. Стало мне там не по душе. Ушёл, проработав месяц.
Завод этот с годами сошёл на "нет", после смерти отца - хозяина этого завода, его сыновья покрутились покрутились, да и продали завод.
===========
«Паль Рац». Изготовление железных дверей в квартиры. В Ёкнаме, на территории большого завода «Султам».
Во времена большой алии – приезда боьшого колличества евреев в Израиль, 71 год и последующие, во времена войн тех лет, завод выпускал необходимую технику, работало на нём тогда тысячи три – четыре рабочих.
Таких заводов тогда было немало. После система производства изменилась. В стране появилось огромное колличество малых заводиков. Им отдавали изготовление деталей, а сборку и часть деталей оставили себе заводы, бывшие в прошлом большими, в настоящем –- три – четыре сотни человек. Площади свои стали сдавать в аренду.
Попал туда через хозяина квартиры, где мы жили. Квартирный хозяин – регилиозный человек и профессор каких то там наук. Решился помочь нам с мамой и договорился со своим знакомым, который оказался хозяином «Паль Раца». Имя его – Ицик. Он пообещал, что через некоторое время купит фрезерный станок, а пока предложил мне поработать слесарем. Зачистной машинкой снимать остатки сварки, сверлить детали. При желании – пожалуйсто – могу освоить сварку.
Я попробовал сварку – сделал себе гантели, килограмм на восемь каждая. Конечно, швы сварки у меня – как бык пописал. А как я их вёз домой – это песня!! Они у меня до сих пор и я ими занимаюсь. А сваркой больше ни разу.
Сверлил детали по одной, потом решил использовать навыки, приспособился сверлить по шесть штук. Затем по восемь. И довёл до десяти.А станка фрезерного всё не было и не было. Только обещания.
Работали там и в ночную смену. Двенадцать часов – одна смена, с семи утра и до семи вечера, и вторая – с семи вечера и до семи утра. Ночная смена – хороший способ заработать больше, ведь ночной процент идёт. Однако, меня почему то не ставили в ночную. Я терпел, терпел. Потом стал возмущаться. Пошёл к Ицику, поговорил.Ну не умею я умно вести беседу с хозяином. В результате, меня уволили.
Я уехал в Нацерет к товарищу. Пил по дороге, пил там. На другой день вернулся в Хайфу.
Проработал на заводике пять месяцев. Тогда там было тринадцать рабочих. Через десять лет я опять попал на территорию «Султама». Нашёл «Паль Рац». Теперь на заводе работало человек семьдесят, на механическом участке было восемь фрезерных станков.
===================
Решили с товарищем, хватит пить! Хватит пить, на верхних улицах. Спустимся за рынок, так такой тихий скверик имеется. Спустились, прискаимелись. Расставились. Колбаска, хлебушек на бумаге, стаканы и пузырь – бутылочка. Тихо округ, спокойно, вид на порт отличный – хорошо!!!Только открыли, только собрались налить. Подходят два арабчонка, лет по семи.(классический сценарий).Что то спросили. Мы спокойно, как могли, ответили. Они ушли. Опять бутылочка поднимается в воздух и собирается наклониться к стаканам. Как неподалёку возникает какой то шум, крик, к нам подходят двое арабов лет по двадцати пяти. Я так понял, что они возмущались тем, что мы, якобы, обидели их детей. Мы встали со скамьи. Я стал пытаться что то объяснить, но куда там. Крик, крик!!! У одного в руке была короткая палочка. Он, не прекращая крика, стал ею бить меня по то по левому, то по правому бедру. Не столько больно, сколько дико и непонятно. Ибо всё усиливалось. Шум, колличество людей. Я успел заметить, как из одной улочки выскочили трое, из другой подбежало пятеро парнишек, ручейки арабской национальности выплёскивались со всех сторон, толпа увеличивалась, все кричали. Я крутил головой. Товарища моего рядом уже не было. Я стал отступать к лестнице, ведущей на верхнюю улицу. Увидел наверху своего напарника. Тогда уже, не раздумывая, проскочил между двумя орущими и брызгающими слюной и запрыгал по ступеням вверх. Толпа не преследовала. Мы пробежали ещё пару лестниц через верхние улочки, упали на какой то бордюр под фонарём. Отдышались.
Когда я мог уже говорить, сказал:
-- что же ты, товарищ? Бросил меня, убежал?
-- да ты что? Я не просто так, я - вот, видишь, бутылку спасал!!
И достал из из рукава бутылку. Спасатель!!!
=============================
Завод «Лари – Орен». За железной дорогой, на северном выезде из Хайфы, район «шемеш» (солнце). Лари, хозяин, хороший программист, но никудышный практик. Я и в дальнейшем не раз убеждался: хороший программист тот, кто имеет за спиной опыт работы на станке своими руками или с весьма нестандартными мышлением и способностями.
Плюс, как человек…..он.... Что можно сказать о человеке, который в обед приносит к столу, где люди сидят и кушают, носок и кричит – кто положил это на батарею???
Работаем ночью. Я и Борис, в прошлом футбольный тренер, в будущем – маклер в продаже квартир.
Вышли подышать свежим никотином. Боря показал на здания на горе:
-- Смотри, воооон там за сквером здания ступенькой. Крайнее – в котором я живу. Второй этаж от крыши. Если в одиннадцать не загорится свет в окне, дочка утром от меня получит за то, что пришла домой поздно. Отсюда удобно мне контролировать её.
Мы вернулись к станкам. Он к СНС, я к своему. Надо было делать детали из аллюминиевых листов. Листы в краске. Для очистки имеется в шкафу спирт. Я достал бутыль. А как раз был очередной период, когда я бросал пить. Уже дня три чист был. Но тут сработал рефлекс – запах спирта пробудил воспоминания о работе в Минске. Там то спирт был ходовой валютой при рассчётах.
Мы сели перекусить. Я спросил Борю:
-- ну что, по стольничку примем?
Боря подумал и ответил.
- неееет, как то и не правильно это. Мы же в Израиле, и пить спирт тут, это не в масть.
Подумал я. И согласился. Так и получилось, в тот раз работал весь в облаке испарений спирта с поверхности детали, но трезвый.
Прямо таки героическая личность я.
Попадались там работы и весьма точные и сложные. Для таких я держал второй меритель, которым пользовался исключительно при точных работах. Лари этого не понял. Как то он захотел отдать его молодому парнишке на день. Я попытался объяснить, что так нельзя, ведь он сам потом с меня будет требовать точно выполненной работы.
Не сговорились. Меня уволил. Шесть месяцев жизни было отдано этому месту.
Через пару лет завод прекратил своё существование, разорился.
==============
за годы работы в Израиле, мне известно только о трёх - четырёх случаях, когда заводы прекращали своё существование. похоже на то, что сама система организации и существования производственных мест такова, что позволяет многому множеств непрофессиональных в работе или в организационной области хозяйчиков продолжать свою деятельность, получать прибыль и продолжать "быть". я в этот вопрос не вникал. потому что, как и почти все, окружающие меня тогда и проживающие в Израиле несколько лет, прошёл через большие размышления о том, что, мол, надоели хозяева, хватит работать на дядю, какие есть возможности тут стать самостоятельным в этом плане?
Да. необязательно иметь запас денежный, для открытия своего дела. И можно арендовать площади, и ссуды брать и приобретать оборудование. А материал? А, самое самое!! А клиентура? Конкуренция?
Встречались мне заводы, где были русскоязычные хозяева из бывших рабочих.Четыре места. Или пять. В основном, все заводы образовались десять пятнадцать лет назад. похоже на то, что тогда была такая полоса возможностей, может, государство поддержку давало, может, ещё что то. Не знаю.
=================
3
«Гидон». Многие заводы тут называются по имени их владельца. Хозяин – высокий толстый араб. Умница. Может работать на всех станках. У него один программный фрезерный, три токарных, два универсальных (правильнее – конвенциональных) фрезерных, сверлильные и небольшой эррозионный и маленький плоско-шлифовальный. Рабочих двое, иногда три человека. Зависит от того, работает ли какой либо умелец – универсал. Постоянно на заводе крутится его брат. Любитель выпить и других развлечений. В их семье решили так, что если он при Гидоне – станет серъёзнее и не будет заниматься глупостями. Гидон изготавливает пресс-формы для литья из пластика различной формы бутылочек. Такая форма занимает работы месяц-два, стоит пятнадцать – двадцать тысяч долларов.
В праздничные дни в конторке собираются все работающие, иногда подходит один – два друга хозяина. И – месиба – праздничный стол. Пьют в меру. Брат хозяина пытается эту меру увеличить, но он всё время под контролем.
Я в то время ещё сдерживался, работал только на станке. И Гидон не шумел, говорил всегда спокойно. И всё же я искал другое место работы. Почему? Не помню.
Зашёл к его соседу. «Матек». Внешне понравилось. Шесть фрезерных, два токарных. Поговорил с хозяином. Ицик. Он мне отказал. Сказал, что хочет человека, знающего иврит. Ясно и понятно. Имеет право.
Через пару лет я таки попал к нему и проработал с ним пять лет. За которые он раз десять меня выгонял из-за пьянки и брал обратно за руки и голову и желая мне помочь. О этом позже.
==============
«Исраэль банкер медуяк». У Исраэля было плохо с глазами. Специалист он хороший, где не хватало глаз, помогало увеличительное стекло, или пальцы или отблески. За рулём его машины обычно сидела жена. Иногда она вмешивалась в процесс работы, это приводило к тому, что некоторые из рабочих – что местные, что русскоязычные, отказывались работать и уходили. Там же я впервые увидел рабочего владельца программного фрезерного станка СНС. Станок большой. Его владелец был раньше хозяином небольшого заводика, но не устоял. Оставил себе только станок СНС и с ним, заключая договор, работал. Я попал как раз в то время, когда он закончил работать с Банкером и перебирался на другой завод. Для перевозки станка разбирали стенку, специальная машина – кран вытаскивала станок и на новое место.
Работа моя была точная, детали мелкие. Справлялся.
Проработал две недели. Там же работал один пожилой, убелённый сединами мужчина. Он подметал стружку, наводил порядок с инструментами. При необходимости, Истраэль ставил его работать на станке – он мог работать за любым.
С утра «седой» обьявил о дне рождении. Вытащили на середину участка столик накрыли. Все выпили по граммульке, только что для запаха, укусили печённое и вернулись на рабочие места. Осталась почти полная бутылка коньяка и вина. Их поставили в холодильник.
Долго они там не простояли. Именинник предложил мне продолжить. Почему бы и нет? Продолжили. В обед пошли в кафетерий и там ещё более продолжили.
А в пять часов дня, к станку, за которым я делал рабочий вид, придерживаясь за него, подошёл Исраэль.
-- Иди домой. И…больше не надо приходить.
---------
Через год, работая на одном заводе, встретил парня, местного, токарь он, который тогда же, когда и я, работал у Банкера. Он ушёл от него через пол года, отказавшись слушать жену хозяина, которая пыталась ему объяснить, как надо работать.
Этот парнишка рассказал ещё кое что. А именно: через пару дней, после того, как я прекратил там работать, «именинник» привёл на завод своего родственника – фрезеровщика. И ещё до моего прихода на завод он говорил о нём с хозяином.
Не берусь судить, что же это было. Напился я сам, никто под автоматом не заставлял. И всё таки, конечно же, имеется желание заявить, что всё было подстроенно, что это была подстава. Но! Моя пьянка тогда не была чем то необычным для меня. Значит, сам виноват.
=================
В 94-ом весной не стало Берри, собаки. Есть такое, что простить сам себе не можешь, и с чем жить – невозможно. А ты живёшь. Конечно, в первую очередь это касается человеческих отношений. Но собака, это…что тут говорить. Знаю одно, коль я не пил бы, у неё был бы шанс выбраться из её болезни. Я помню всё до мелочи, как это произошло. Рассказывать не буду.
==============
«Имко». Человек сорок рабочих. Электронника для …..редкий завод в Израиле работает без заказов от армии. Я работал на механическом участке. Как то позабавил парнишка, местный, тоже фрезеровщик, неплохо владеющий русским языком – у него жена из Киева.
Красили детали, метрах в двадцати от станков. Но запах краски – замкнутое помещение, жара, без вытяжки – нам аж глаза резало. Так этот парень отказался работать. И менаэль – начальник производства, воспринял это как что то нормальное. А нам, русскоязычным господам, такое и в голову не могло придти – отказаться от работы из-за запаха краски.
Там же замучил меня один земляк. Тоже фрезеровщик. В возрасте уже, лет сорок ему. И работу знает. Но через каждые пол-часа подходит ко мне и спрашивает – это так делать? А это правильно? Как тут работать? Какие лучше в этой работе обороты?
Достал таки. Я объяснил ему, вначале вежливо, что мешает работать, что я ему не начальник, что одно дело – подсказать много раз в первые дни работы, пока освоится, плюс – земляк, и иное – подсказывать всё время. Тем паче, я же вижу, он знает работу.
Не помогло. Тогда рявкнул пару раз. Помогло. На пол дня.
Понравилась мне один раз работка. Корпус для установки на танке, для набора малых ракет. Корпус весом килограмм десять. Деталей много. Я приспособился зажимать их за пару движений. Конечно, за день намахался – поднимать, крепить, снимать. Но работа шла чётко, так, как я хотел. Осознание значимости её – тоже немаловажно.
На «Имко» я проработал пять месяцев. Потом сокращение. Небольшое. Человек шесть.Но в том числе и я.
А менаэля встретил через год на дискотеке. Звал обратно. Но я тогда уже работал, а бегать произвольно с места на место – неправильно это. Мои работы прекращались « по причине…», а не по желанию найти что то лучшее. От добра добра не ищут. Да и есть старая еврейская пословица « давиться, так одним куском».
============
«Маспинот Исраель». Судостроительный. Тоже район Блюбанд, за аэропортом. А на другой стороне залива видны были корпуса другого судостроительного, военного.
Я шёл по территории, заглядывал в корпуса. Большой завод. В корпусах цехов собирают корабли, в доке стоит американская подводная лодка – ремонт. Мой цех – механический. Ряд фрезерных станков, малые токарные напротив, на следующем участке большие токарные и фрезерные, слесарный участок, сварщики, и большой двухстоечный фрезерный станок. Между стойками метров восемь, стол станка посередине, шесть на шесть примерно. На одной из стоек находится подьёмная площадка, шпиндель и коробка передач.
Меня вначале поставили на малые станки, но через несколько дней перевели в помошники фрезеровщика на двухстоечный.
Детали на нём соответсвующие, с одну, с две средних комнаты. Ноги больших кранов. Коробка огромного двигателя, не знаю уж для чего, вроде для электростанции. Коробку закрепили на столе. Практически, всё то же самое, что и при работе на малых станках, только с учётом веса, инерции. Через коробку пропущен вал, на котором крепится резец. Вал имеет опору на второй стойке и в шпинделе, возле подвижной площадки. В круглом помещении внутри коробки, диаметр помещения метра три и ширина метра два, стою согнувшись я. В ногах коробка с маслом. В руке кисть. Вал передо мной. Резец спол-метра длиной, он медленно вращается с валом и растачивает отверстие в стене коробки. За размерами, скоростью вращения и продольного перемещения резца следит фрезеровщик с площадки. Я кисточкой смачиваю резец, когда он проходит возле меня. Резец со скрипом и скрежетом, с шуршанием и подвизгиванием совершает своё вращение. Масло с него нагревается, испаряется и наполняет всё пространство внутри коробки. Пытался я работать в маске, но тогда дышать совсем невозможно. Поэтому делаем частые перерывы. Так проходит четыре дня. Первый день было интересно, забавно и всё необычно и смешно. Смешно самому над собой, что вот дожился, такая дикая работа. На второй день не смешно и не забавно, работа то вреднющая – дышать этой гадостью, и страшновато стало – резец всё перед глазами, не попасть бы под него рукой, вал вращается, не зацепить бы – хоть и гладкий, а крутнуть может, а места там для вращения меня целиком не очень то и хватает. На третий день всё стало до лампочки, глаз и руки попривыкли, осторожным стал только после того, как пару раз еле еле успел вовремя отдёрнуть руки от резца. Четвёртый день прошёл муторно муторно, всё надоело. Это не работа, а чёрт знает что. Так хоть бы платили. Так и нет. У меня раза в три четыре меньше того, кто на площадке. Он – спец. А я кто?
А с ногами крана иначе. Там работа снаружи. Основное делает инструментом станок. Но остаётся и ручная работа. На верхней поверхности нужно сотворить отверстия с резьбой. Большого диаметра. Это возможно только надевая на здоровущий вороток с мечиком длинную трубу и вращая её вдвоём.
Через неделю меня перевели на средние станки. И опять подошёл праздник. Ребята, работающие там, после смены собрались в малой столовой. Налили и мне. А у меня как раз очередно период бросания пить. И я отказался.
Была и ещё одна причина. Тех, кто попадал на завод через коахадам (посредников), держали три месяца. Затем увольняли. И через пол месяца звали обратно. Тех, кого считали нужными. Эта система встречалась мне и позже иногда. Суть её в том, что посредникам завод прекращает платить, а рабочим, как бы нанятым вновь, тоже платится меньше. Наверняка ещё какие то заморочки и хитрости имеются, я не вникал – мне это надо? Мне важно только то, что зависит от меня.
И ещё. Те, кто уже работали на заводе более полугода, всеми правдами и ухищрениями, стремились попасть в число постоянных рабочих завода. Естественно, это порождало систему бдения друг за другом, наушничества. Вообщем то, подобное опять таки встречалось и ранее и впоследствии. А я терпеть не люблю такие игры, интриги, бури в стакане. Ещё с Союза это не люблю. Ибо понял когда то – я в таком образе действий слаб, не могу и не хочу, не моё это. Только сталкиваясь с проявлениями этих явлений, всегда во мне жило какое то детское удивление: как же так, люди способные, умные, умелые, серьёзные и добрые, в ином приличные и честные, а тут на те пожалусто, такое иной раз могут сотворить, что ах и ох.
Одно дело, знать слова мудрых, другое – принимать их внутри себя.
Человек, словно в зеркале мир –
- многолик.
Он ничтожен.
И он же
безмерно велик.
(О.Хайям).
Прошла ещё неделя. Не было работы на станках. Меня поставили на сверлильный, потом помогать слесарям. А затем я спросил бригадира, когда будет работа по моей специальности? Может, коль сейчас её нет, я пойду домой, ведь уже три часа сижу без дела.
Он согласился. И меня отправили домой. Без возврата на работу.
А как раз за день до этого, пришло подтверждение от битахона – вроде нашего, в Союзе, особого отдела завода, что я не шпион и могу работать на заводе. Но, увы, увы.
==============================
====================================
Завод «Матек». Хозяин – Ицик, ему под шестьдесят, он широкоплеч и силён, сам тоже из фрезеровщиков. Иногда приводит своих двух сыновей, чтоб привыкали. Старший много поездил по свету, год прожил в Азии. Позже освоил программирование и стал много времени проводить на заводе. Число рабочих колеблется от пяти до восьми, в зависимости от объёма работы.
---------------------
Как болит голова. И в боку чего-то ёкает. Но нельзя поддаваться боли. Надо работать. И главное, не запороть, не испортить деталь. Прямо наказание какое-то, после пьянки вечером, утром на работе, если добрался до неё, хозяин, Ицик его имя, даёт делать детали не простые, а сложные, точные. Уже с год я тут работаю, а ситуация всё время повторяется без изменений. Прямо как нарочно. Ничего, справлюсь! Сегодня пятница, завтра отдохну.
Звук, идущий от станка, чуть изменился. Что там? Ага, струя жидкости охлаждения сместилась от детали. Вот так поправим, а теперь можно и перейти с автоподачи на ручное управление. Так, пора, станок выключим, продуем сжатым воздухом и можно доставать деталь из тисков. Проверим размеры. Бедиюк - точно, лё меа, меахамешим ахуз беседер — не сто, стопятьдесят процентов порядок. Сейчас надо ещё микрометром проверить, потом индикатором на плоскостность и следующую деталь начнём.
Ну вот и время обеда. Сходить в кафе остограмиться? Оно то, конечно, полегчает, да потерплю ещё . Нет, всё таки схожу, а то не доживу я до конца смены, это же ещё гиганстки много времени, аж четыре часа.
Уф, отпустило малость. Всё, всё, хорош, марш назад работать.
Хозяин подошёл с станку. Молча постоял, посмотрел, повернулся уже уходить, да передумал .
-- Ты ведь эту работу не закончишь сегодня. А работа мне нужна срочно. Может, выйдешь поработать завтра. В субботу? Я тоже буду работать, позже ещё сын приедет, поможет.
---Хорошо, если смогу. Вечером я буду точно знать, там дома есть проблемы с инсталляцией. (сантехника). Если всё будет в порядке, то приеду. Ну а не смогу, то уж извини. А завод ты когда откроешь?
-- Я приеду в восемь. И ты к этому времени приезжай.
Чего то меня штормит. А вчера зачем столько пил? Ладно. Ведь сумел же утром услышать свои два будильника и встать, хотя лёг в три. Или в четыре?. И не лёг, а отрубился. И во сколько, не помню, не ври сам себе. Главное встал. Герой!!! И приехал. Та-а-ак, семь. А ведь рано. Ицик, вроде, говорил, что будет в восемь.
Целый час сидет на улице и ждать? Хм, хм.
Переместил себя на перекрёсток, так уже кафетерий работает. Принял сто грамм «лекарства». Вернулся.
Жду. Жду.
А ведь можно залесть внутрь. И знаю как. Примерно. Почему бы и нет, попробую. Вот же будет удивительно. Он приедет открывать, а я уже там. Работаю. О какой я!!!!
(такая мысль могла, разумеется, придти только в нетрезвую голову!)
Я обошёл здание. Остановился у ограды, здесь рядом гараж. На его территорию можно пройти от канала. Так, сделано. Теперь по сетке ограждения (гнётся, зараза) на крышу склада завода и на землю. На склад дверь откроем без проблем. Так. И по трубе на решётку окна, вот и край крыши, а вот и отверстие. Уф-ф, залез! Чердак не чердак, а что-то вроде него. Куда теперь? Сдерживая дыхание, стал пребираться через трубы, наваленные в углу, потом сделал шаг вперёд. Ещё один. И провалился.
Перекрытие потолка было из листов какого-то лёгкого материала, типа пенопласта. Вес мой оказался для этих листов роковым. Пролетев по воздуху, я ударился обо что то с глухим звоном и рухнул на пол.
И оказался в комнате конрольных инструментов. Пыль заполнила комнату и мешала разглядеть хоть что нибудь. К тому же она и лёгкие обрадовала собой. Когда прошёл кашель, а пыль слегка осела, я рассмотрел всё вокруг и стало понятно, что и как. С потолком то ясно - гнилой. А спиной ударился о железный шкаф, вон крышка пргнулась и дверца, потом на стол попал и оттуда на пол. Это называется повезло? Ну, часть хмеля от этого так точно вылетела. Так, что теперь? Время идёт. Сейчас в цех и всё осмотреть внимательно. Потирая ушибленный бок и спину, бросился в цех. Как только оказался там, по ушам ударил вой. Как будто стадо слонов ударили раскалёной сковородкой. Если представить такое.
-- О, Балбес, я забыл! Пить меньше надо. Сигнализация!!! Что делать?
Бросился к окну, распахнул. А снаружи решётка. Схватил её обеими руками, стал трясти. Не поддаётся. А-А-А-ааааа! Как сиглизация ревёт. Сейчас приедет полиция, повяжут, убьют, расстреляют. Не хочу опять в тюрьму!!!
Руки им покажу, что не вооружён! Я высунул руки свозь решётки наружу. Вот, увидят, скажу, что не вор, а просто хотел удивить хозяина, стать и работать, он приедет, а я уже у станка, вот я какой!!! Но боже, как сигнализация режет уши, больно же, а пошли они все....
Я развернулся, пробежал по цеху, влетел в комнату конроля, на стол, на шкаф, на чердак. Через трубу, в отверстие, на землю. Куда теперь? К каналу, вдоль него. Земля сырая, пристаёт к ботинкам, вяжет ноги. К чёрту , к чёрту ! Дальше, дальше от этого места. Ну вот, выбрался на асфальт и далеко от завода. Хорошо ещё, что день такой - суббота, выходной, народу никого нигде. Теперь к шоссе, домой, домой. А, кафетерий на перекрёстке же . Вот и успокоительное примем. Водка есть? Водку, колу. Хо-р-р-р-ошо!!!!!!!
На следующий день утром, глаза лезли наружу, голова как колокол, во рту наждак, но пошёл на работу.Так, без особой надежды, но.... Конечно, какой Ицик ни есть, но не дурак же. Хотя шанс есть. Один на тысячу. Скажу,если спросит, а вдруг не спросит, что в субботу не был я тут, не мог приехать.
Приехал на завод на пол-часа позже обычного.
Открыл дверь, кивнул головой , приветствуя ребят и хотел пройти мимо конторки в гардероб. Не вышло.
--- Рома, иди сюда, --позвал хозяин.
Подошёл. Тот протянул руку к столу, взял с него что-то и, подняв перед глазами моими, спросил:
--- Твоя?
В руках хозяина была расчёска. Моя. Выпала вчера?! Чёрная, плоская расчёска. Таких сотни на рынке и в магазинах. И цена им шекель-два. Да вот незадача, я то на заводе уже не первый день и каждый знает, что такой расчёски у ни у кого больше здесь нет. Есть проще, есть лучше, а такой нет. И знает это Ицик, иначе не спросил бы ТАК теперь. Отпираться? Нет!
--- Да! Моя.
-- Вызывать полицию или поговорим?.
---Поговорим.
Я сел. Хозяин отослал секретаршу и тоже сел. Помолчали минуту.
-- Я не вор.
--- Знаю, потому и говорим. Вначале иди в комнату контроля (где мерительный инструмент), посмотри сам, чего там.
Я прошёл до входа и остановился. В комнате, которая раньше блистала, теперь было будто после взрыва. Всё покрывал толстый слой пыли, инструменты - штангельциркули, микрометры, мерительные плитки, индикаторы, штангельрейсмусы, уголки, калибры валялись по всем углам, на полу, со шкафов слетели листы бумаги и они теперь маячили белыми пятнами на столах, а на том шкафу, который подвернулся под спину меня падающего, с согнутой крышки и погнутой дверцы отлетела местами краска и он зловеще маячил чёрными пятнами.
Вернулся к хозяину и молча сел.
-- Ремонт и проверка инструментов мерительных, ремонт потолка и сетки на складе. Я посчитал. 2300 шекелей. Не согласен - вызываю полицию.А согласен, то из зарплаты высчитаю.
---Конечно согласен.
---- Сейчас иди, наводи порядок, а после обеда за станок.
-- Хорошо, только не за один раз высчитывай, тяжело ведь так. Хотя б за три.
----Посмотрим, за три или за два. Иди, работай.
Я направился в гардероб. Ну и ну, как проскочил то, а что высчитывать будет, не смертельно, зато это значит, что как минимум пару месяцев ещё не уволит.
-------------------------------
Вышеописанное произошло на заводе «Матек». Тогда он находился в проулочке, неподалёку от перекрёска Вулкан (ударение на «У»).
В общей сложности я проработал на заводе около пяти лет. Говорю «в обшей сложности» потому, что раз десять – пятнадцать Ицик меня увольнял. И брал затем обратно. Первое из-за моего пьянства. Второе – из за рук и головы и плюс желая мне помочь стать нормальным непьющим человеком. Рабочим. Увы.
Перерывы между уходом – возвращением были различные, когда пол - месяца, а когда и пол - года.
Как то мы с ним ехали в машине. От меня разило как от… – кто знает, ясно и понятно тому, а кто не знает – и не надо знать. Голова раскалывалась, поспал то всего часа два. Но я улыбался и разговаривал - зачем показывать страдания по причине, вовсе не вызывающей уважение. Ицик, не отрывая взгляда от дороги, сказал:
-- я знаю, почему от тебя так пахнет. Ты пьёшь плохую водку. Вот я тоже могу выпить и двести грамм, и триста. Но утром не будет запаха. Потому что я пью «Смирнофф».
Наивный Ицик. Если бы он выпил столько же, сколько я накануне, и пил с утра до вечера и часть ночи, то….
---------
При мне с завода уволились двое. Марроканский еврей и грузин. Оба проработали с Ициком по двенадцать лет. Эли, прекрасный парнишка. И специалист классный – фрезеровщик, и по характеру – всегда подскажет, поможет, поделится инструментом, работу знает, умеет много работать. Вообщем то благодаря ему я начал понимать, что ментальность местных господ хотя и иная, чем наша, однако, имеются и схожие черты. И чувство юмора, и достоинства. Второй – токарь. Уволились потому, что захотели лучших условий.
Эли я потом встречал на другом заводе. А токарь стал водителем такси.
---------
В ОТК – отделе технического контроля, работал датишный – религиозный – господин. Подошёл он ко мне как то и говорит:
-- скажи мне слова, по русски, с которыми можно к девушке русскоязычной на улице подойти, познакомится.
-- зачем тебе? У тебя же жена есть, шестеро детей.
-- ну пожалуйсто!
-- хорошо. Скажи девушке – «ласточка» и она твоя!
----------------
Как то делал работу, где была сложная настройка при помощи дигитали – электронной приставки к станку. И раз – электричество отключили. Я смолчал. Когда включили, настроился по новой. Только начал работать – ба-бах, опять перерыв, свет погас. Когда такое случилось через пол часа в третий раз, я не выдержал и длинно и долго высказал соответствующими словами своё отношение к электричеству, к работе, к жизни, виновникам аварии и их родственникам.
Эли тут же подскочил ко мне:
-- Научи!!! Научи!!!
- нет! Учу только хорошим словам и точка.
------------------
Давид, токарь, придумал новое слово. Мне звонила мама. Он спросил (разговор на иврите) – это кто?
Я ответил. Мама! Он подумал и опять – бабушка? (по русски. Гордый, что вот такое слово знает). И решил поправиться, показать, что понял меня – мабушка?
Я вечером рассказал о этом маме и у нас это слово прижилось. А что, красиво – мабушка!
------------
Фима, полноватый, добродушный интеллигентный парень. Фрезеровщик. Мы делали детали. Большие и тяжёлые. Такие лучше не поднимать руками, а, где возможно, двигать. Он толкнул животом деталь, а в следующий миг я и Эли бросились к нему, приподняли железяку и в сторону её. А Фиме пришлось отправиться к врачу. Он получил травму. Прищемил кожицу в самом важном для мужчины месте. Это же как больно!!!
Но, ведь, и повезло. Могло быть гораааааааздо хуже.
Потом всё подшучивали. Мол, интересно, ему там, в травмированном месте, только перевязали или гипс накладывали?
-------------------
===============
4
В однин из периодов «расставания» с «Матеком», в лишкат аводе – госструктура занимающаяся безработными, получил направление на завод «Петрохимия». Думаю, работает на заводе около тысячи человек. Две огромнейших трубы, в виде песочных часов, символ промышленной зоны, часто встречаются на фотографиях этих мест. Они действительно впечатляют и по своему красивы. По вечерам и ночью они освещаются разноцветными прожекторами. Видны эти красотки весьма далеко от места их расположения. Едешь ли в Акко, в Нацерет, в Йёкнам или в Хайфу, стоит повернуть в сторону завода взгляд и за полями распаханой земли, за рощами маслин и банановыми, за корпусами и конструкциями многочисленных предприятий вдалеке небо опирается на этих разноцветных вечером и фигуристых днём «сестричек».
С напрвлением на работу я прошёл проходную, минут пятнадцать двигался к указанному зданию и вот я в кабинете начальника цеха.
Он стал распрашивать меня о разном. В том чиле о том, кто у меня в Израиле имеется из родственников. Я упомянул брата и сестру, двоюродных, которые тут с 71-го года. Потом речь зашла о прошлых местах работы – конечно же, я не говорил о том, что работал во многих, упомянул три – четыре. Он куда то позвонил. Через несколько минут открылась дверь и в кабинет зашёл ….брат, о котором упоминал. Я знал, что он где то на каком то заводе работает, но не знал конкретно – где. Обнялись, начальник нас отпустил. Мы пошли, он привёл меня на участок, где работал электроннщиком, потом помог мне найти участок, где предстояло трудится мне.
Там был ещё один фрезеровщик, токаря, слесари. Система работы удивительная. Которая мне потом встречалась ещё несколько раз, а в тот – это была первая встреча с подобным. Пол – месяца, а то и весь – сидишь, ничего не делаешь. Бывает, после обеда принесут что то – редко обьёмная или сложная работа. Мелочь чаще. Как обьяснили, бывает, не часто, когда надо напрячься, срочно что исправить, отремонтировать. А так сидишь, читаешь или иное занятие себе ищешь. Так я проработал пол месяца. Я не трудоголик, нет. Но и вот так, ничего вообще не делать – это трудно.
И я ушёл в запой. На две недели. Разумеется, меня затем тоже ушли.
Перед братом было стыдно, но есть то, что есть.
Так как всё это происходило неподалёку от «Матека», то я первым делом туда и зашёл. Ицик взял меня, в очередной раз, и стал опять работать у него.
=====================
Пришёл устриваться на работу на завод «Моти». Предварительная беседа с бригадиром. И ещё какой то командир подошёл. Сколько лет фрезеровщиком работаю? Знаю ли работы на круглом столе и на делительной головке. (это нормально – подумал я). Какой фрезой лучше работать по аллюминию? ( допустимый вопрос). Как у меня с математикой? ( а как можно работать без неё?). Вот координаты точки и надо придти в точку по ним, какое расстояние до точки от начала координат? ( я начал злиться). А как без угольника прямой угол на детали сделать?
Download this book for your ebook reader.
(Pages 1-43 show above.)